Очерки информационной технологии.
Г.Р.Громов.
Москва, ИнфоАрт, 1992, 1993.

Когда появились первые симптомы информационного кризиса?

Английский историк и философ Р. Коллингвуд около 50 лет назад следующим образом объяснял, как он представляет характер назревающей проблемы: "Способность европейца управлять силами природы являлась плодом трех столетий научных исследований в тех направлениях, которые были намечены в начале семнадцатого века. Расширение научного кругозора и ускорение научного прогресса во времена Галилея привели нас от водяных и ветряных мельниц средних веков к почти  невероятной силе и тонкости современной машины" [12, с.374].

Иногда заметно упрощая некоторые исторические события начала ХХ в., Р. Коллингвуд1 приводит примеры, когда, по его мнению, "ситуация вышла из-под контроля", так как "гигантское усиление с 1600 г. контроля человека над природой не сопровождалось соответствующим усилением его контроля над людскими делами".

"По мере того, как естественные науки идут от триумфа к триумфу, любая ошибка в управлении людскими делами, - предупреждал Р. Коллингвуд, - может стать фатальной". "Мне казалось, - написал он в своей "Автобиографии", впервые опубликованной в 1939 г., что я вижу, как царствование естественных наук в кратчайший срок может превратить Европу в пустыню2, населенную йеху" [12, с.374].

18 февраля того же года в журнале "Nature" была опубликована заметка О. Фриш и Л. Мейтнер "Распад урана под действием нейтронов: новый вид ядерной реакции". 24 апреля профессор Гамбургского университета П. Харпека отправил в высшие военные инстанции Германии письмо, в котором обращал внимание руководителей военной машины третьего рейха на принципиальную возможность создания нового вида оружия чудовищной силы. "Та Страна, которая первой сумеет практически овладеть достижениями ядерной физики, - торопил П. Харпека, - приобретает абсолютное превосходство над другими". 2 августа, по другую сторону Атлантики, А. Эйнштейн поставил свою подпись под адресованным президенту США письмом с предупреждением о реальной возможности для нацистов овладения ядерным оружием и его ожидаемой разрушительной мощи [13, с.27]. Часы, отсчитывающие секунды до первого в истории ядерного взрыва, были включены.

Возможность утраты контроля над силами невиданной мощи становилась все более реальной еще в процессе разработки нового источника энергии. Поэтому нельзя, видимо, считать случайным тот факт, что ЭВМ - основной инструмент еще не родившейся к тому времени науки об управлении информационными потоками - создавалась одновременно с "урановым проектом" и в значительной степени стимулировалась им.

Полвека спустя после пророческого "видения" Коллингвуда ("Мне казалось, что я вижу..."), обрушилась на Европу первая континентальных масштабов "рукотворная катастрофа" - авария на Чернобыльской АЭС. С точки зрения экспертов, профессионально анализировавших социально-экономический, психологический и технический "фон", на котором стала возможной авария масштабов ЧАЭС, истоки ее лежат, в том числе, и в заметно большей пока скорости овладения нашей страной новыми могущественными силами природы по сравнению с темпом инструментального усиления способности к управлению ими.

Как отметил президент АН СССР Г.И. Марчук в своем выступлении на заседании Верховного Совета СССР, "масштабы развития компьютеризации, информатизации в нашей стране у нас сейчас не соответствуют темпам развития промышленности и народного хозяйства в целом" (Известия, 29 октября 1988 г., № 203). Иными словами, за многократно уже обсуждавшимся комплексом субъективных причин аварии необходимо разглядеть и более объективные причины, среди которых, видимо, одна из основных - быстро растущие "ножницы" в относительных темпах развития отечественной атомной энергетики и информационной технологии. По мнению такого авторитетного эксперта, расследовавшего причины аварии, как В. А. Жильцов, "...мы сейчас досконально разобрались во всем, что произошло в реакторе, только благодаря наличию вычислительной техники, которой мы сейчас располагаем. Но на уровне того времени, когда создавался реактор РБМК-1000, разработчики не располагали такими мощными ЭВМ, трехмерными программами..., которые позволили бы создать полную математическую модель реактора и "проигрывать" на ней все возможные и невозможные ситуации и находить оптимальные решения по их преодолению. Поэтому до аварии на четвертом блоке ЧАЭС многое оставалось непознанным, конструктивные недостатки неустраненными...

"Надо честно признать, - подводит итог В.А. Жильцов, - что сложнейшая техническая система, созданная человеком, в чем-то оказалась еще непознанной, непредсказуемой. Эта непредсказуемость как раз и проявилась в сочетании с нарушениями "Регламента" и ошибками персонала. В другой ситуации это бы не проявилось...

Один из недостатков реактора РБМК, - подчеркивает он, - отсутствие достаточной информации об оперативном состоянии активной зоны. С точки зрения физики реактора, сложнейших процессов, происходящих в нем, недостаточным оказалось и количество существующих датчиков, их чувствительность. Информация о них существенно отстает от развития событий в реакторе".

Об этом же, по существу, говорил и начальник смены "четвертого блока" И.И. Казачков: "Если совсем точно сформулировать, то персонал ЧАЭС стал жертвой как своих ошибок, так и недостаточно устойчивой работы реактора. И недостаточной информации. Система СКАЛА (компьютерная система контроля состояния реактора), установленная там, выдавала информацию через определенные промежутки времени. Она постоянной информации не выдает. А бывает, ломается, происходит сбой программы, и мы остаемся без информации" [14].

Что же касается активно обсуждавшегося "человеческого фактора" аварии, то, как и предупреждал в год старта "атомного марафона" Р. Коллингвуд, "...дурные последствия слабого контроля над человеческой ситуацией стали сейчас более серьезными, чем когда-либо раньше, находясь в прямой зависимости от тех новых сил, которые с божественным безразличием вложили естественные науки в руки злых и добрых, глупых и мудрых людей" [12].

В 1948 г., спустя 2 - 3 года после начала эксплуатации первой ЭВМ, "отец кибернетики" Н. Винер пытался пояснить сложившуюся в середине ХХ в. ситуацию кратким историческим экскурсом:

"Идеи каждой эпохи отражаются в ее технике. Инженерами древности были землемеры, астрономы и мореплаватели; инженерами XVII и начала XVIII были часовщики и шлифовальщики линз... Основным практическим результатом этой техники, основанной на идеях Гюйгенса и Ньютона, была эпоха мореплавания, когда впервые стало возможным вычислять долготу3" с приемлемой точностью и когда торговля с заокеанскими странами, бывшая чем-то случайным и рискованным, превратилась в правильно поставленное предприятие. Это была техника коммерсантов.

Купца сменил фабрикант, а место хронометра заняла паровая машина. От машины Ньюкомена почти до настоящего времени основной областью техники было исследование первичных двигателей... Тепло было превращено в полезную энергию вращения и поступательного движения, и физика Ньютона была дополнена физикой Румфорда, Карно и Джоуля...

Если XVII столетие и начало XVIII столетия - век часов, а конец XVIII и все XIX столетие - век паровых машин, то настоящее время есть век связи и управления. В электротехнике существует разделение на области, называемые в Германии техникой сильных токов и техникой слабых токов, а в США и Англии - энергетикой и техникой связи. Это и есть та граница, которая отделяет прошедший век от того, в котором мы сейчас живем" [15, с.56].

Как показывают приводимые в [16] оценки, расходы большей части промышленно развитых стран на "технику слабых токов" - электронику и связь, как ожидается, превысят (там, где они еще не превысили) расходы на "технику сильных токов" - энергетику. Таким образом, этими странами будет пройдена указанная Н. Винером граница, отделяющая век энергетики от века информации.

Итак, в настоящее время можно указать, по крайней мере, три различных симптома, каждый из которых убедительно свидетельствует о начале перехода передовых стран на качественно новый этап технологического развития, который принято называть веком информации:

1) быстрое сокращение времени удвоения объема накопленных научных4 знаний;

2) материальные затраты на хранение, передачу и переработку информации начинают превышать аналогичные расходы на энергетику;

3) человечество впервые в истории становится реально наблюдаемым на астрономических расстояниях "космическим фактором" - уровень радиоизлучения планеты Земля на отдельных участках радиодиапазона приближается по яркости к уровню радиоизлучения Солнца.

-------------------------

1 Сам Р. Коллингвуд отмечал: "Это, смею думать. преувеличение".

2. Приводя в первом издании книги (1984 г.) эту пророческую цитату из Коллингвуда, мы, конечно же, не предполагали, что первая историческая веха на этом трагическом пути будет проставлена именно в нашей стране и так скоро... в 1986 г.

3. Чтобы оценить уровень сложности важнейшей навигационной задачи - определения долготы в XVIII в. достаточно вспомнить, как Джонатан Свифт иронизировал в "Путешествии в Лапуту ..." над невероятными открытиями. которых его современники тщетно ждут от науки будущего, "А каких великих открытий вы бы непременно дождались: perpetuum mobile, открытия универсального лекарства от всех болезней или способов определения долготы!".

4. Научная. информация в современном нам мире относится к числу важнейших и быстро нарастающих по темпу удвоения накопленного объема, однако общий вес ее в информационных потоках, циркулирующих в хозяйственном механизме, пока относительно невелик. Основные проблемы управления современным промышленно развитым государством заключаются в том, что вместе с ростом его сложности неумолимо растет общий объем информации, требующий переработки Поэтому-то в информационный сектор народного хозяйства и "приходится нанимать все увеличивающееся число людей для переработки постоянно возрастающего объема информации, который, - по данным, например, фирмы Rank Xerox (Англия), - удвоился за последние 20 лет" [17].


Онлайн-версия CD-ROM приложения к книге Г.Р.Громова
"
От гиперкниги к гипермозгу: информационные технологии
эпохи Интернета. Эссе, диалоги, очерки
."